Боевые беспилотники стремительно покидают лаборатории и полигоны, превращаясь в полноценный инструмент современной войны. Но появление новой техники само по себе ничего не решает — куда важнее понять, как именно ее применять. Именно этим сейчас активно занимаются ВМС США, используя цифровую копию истребителя пятого поколения F-35 Lightning II для отработки будущих тактик взаимодействия пилотируемых самолетов и боевых дронов.
На авиабазе Патаксент-Ривер в штате Мэриленд, в Объединенной среде моделирования (Joint Simulation Environment, JSE) Центра авиационных боевых систем ВМС США (NAWCAD), летчик-испытатель сидит в кабине F-35, которого на самом деле нет. Вокруг — экраны с фотореалистичными изображениями, воссоздающими сложнейшие сценарии воздушного боя, насыщенные средствами ПВО, радиоэлектронной борьбы и виртуальными противниками.
По сути, JSE — это не просто тренажер, а цифровой двойник современных зон боевых действий. Такая среда позволяет моделировать угрозы, которые сегодня уже невозможно в полной мере воспроизвести на реальных полигонах.
Опыт подсказывает: новая технология всегда опережает тактику. В начале Первой мировой войны самолеты использовались исключительно для разведки — летчики даже бросали друг в друга кирпичи, не зная, как еще можно воевать в воздухе. Лишь позже появились пулеметы, маневренный бой и первые принципы воздушной тактики.
Похожий путь авиация проходила и после Второй мировой: инженеры убирали пушки, полагаясь на ракеты, а пилоты снова и снова требовали вернуть оружие ближнего боя. Каждое поколение техники — реактивные двигатели, сверхзвуковые скорости, радары, «умные» боеприпасы — заставляло военных заново переосмысливать способы ведения войны. Сегодня к этому списку добавились искусственный интеллект, лазеры, гиперзвуковое оружие и боевые дроны.
Боевые дроны — это не просто «самолет без пилота»
Современные беспилотники, включая перспективные реактивные аппараты класса Loyal Wingman («верный ведомый»), нельзя рассматривать как копии истребителей без кабины. У них свои сильные и слабые стороны, и главное — они меняют саму структуру боевых операций.
Речь идет не только о новой технике, но и о новом способе организации войны, где пилотируемые самолеты и автономные дроны действуют как единая система. А значит, требуются принципиально новые тактики.
ВМС быстрее ВВС
Если ВВС США делают ставку на постепенное внедрение беспилотников, в основном в роли истребителей «воздух–воздух», то ВМС сразу ориентируются на многофункциональность. Дроны должны уметь атаковать наземные цели, вести разведку и расширять радиус действия авиакрыльев авианосцев.
Именно поэтому JSE используется как своего рода «песочница», где можно без риска для техники и людей отрабатывать сложнейшие сценарии. Пилоты здесь выполняют за неделю больше «вылетов», чем могли бы за год на реальных полигонах — и при этом с более высокой плотностью угроз.
Важно и то, что среда JSE интегрируется с самолетами дальнего радиолокационного обнаружения E-2D Advanced Hawkeye и машинами радиоэлектронной борьбы EA-18G Growler. В результате моделируется многоуровневое наступление, включая управление роями дронов.
Один F-35 может стоить до 120 миллионов долларов, а подготовка одного пилота — еще около 13,5 миллиона. В условиях небольших авиакрыльев потеря даже одного самолета становится серьезным ударом по боевым возможностям.
Отсюда логичный вывод: будущие пилоты — это уже не столько асы воздушного боя, сколько командиры миссий. Они не будут управлять дронами «джойстиком». Беспилотники получат высокую автономность, а человек будет ставить задачи: «разведка», «подавление ПВО», «удар по цели» — остальное алгоритмы сделают сами.
Дроны как усилитель
Стоимость одного боевого дрона оценивается примерно в 10 миллионов долларов — на порядок дешевле пилотируемого истребителя. В перспективе это может позволить авианосцам нести до 40% больше летательных аппаратов. Для этого даже планируется переработка полетных палуб, чтобы разделить взлеты и посадки машин с пилотами и без них.
Наиболее вероятная тактика будущего выглядит так: авианосец остается на безопасной дистанции, дроны идут вперед, собирают данные, несут основную нагрузку и вооружение, а F-35 держатся позади — в роли командных пунктов и «резерва» для особо важных целей. При этом истребитель сохраняет радиомолчание и минимальный боекомплект, чтобы не потерять скрытность.
Возникает логичный вопрос: если дроны такие умные, зачем в этой схеме вообще пилотируемый истребитель?
Во-первых, F-35 — это летающий узел управления, способный обрабатывать огромные объемы данных в реальном времени. Ни авианосец, ни наземный штаб не могут обеспечить такую скорость — задержка связи там достигает 1,5–2 секунд, а в бою это вечность.
Во-вторых, F-35 устраняет узкие места в передаче данных, принимая решения прямо в зоне конфликта. И наконец, существующие правила применения оружия требуют человека «в контуре» для принятия решений о летальном воздействии. Эти решения часто нужно принимать за доли секунды.
Когда боевые дроны встанут на боевое дежурство через несколько лет, времени на ошибки уже не будет. Именно поэтому ВМС США предпочитают заранее разобраться с тактикой, а не учиться на ходу — чтобы будущее не напоминало сценарий из «Доктора Стрейнджлава».
Как отметил командующий NAWCAD контр-адмирал Тодд Эванс, современная война требует от авиаторов гораздо большего, и Joint Simulation Environment уже сегодня помогает подготовить их к сражениям завтрашнего дня.
