Поиск внеземного разума десятилетиями вёл наблюдения в узком и «удобном» диапазоне радиоспектра. Учёные предполагали, что развитая цивилизация выберет для связи тот же участок, который кажется логичным нам. Новая работа Луизы Мейсон (Louisa Mason) из Манчестерского университета ставит этот подход под сомнение и предлагает искать сигналы совсем в других частотах.
Классический SETI почти целиком сосредоточился на диапазоне 1,42–1,66 ГГц — так называемой «водяной дыре». Он ограничен естественными линиями излучения водорода и гидроксила. Поскольку эти молекулы вместе образуют воду, астрономы рассуждали: любая технологическая цивилизация поймёт универсальную важность этого участка спектра и будет использовать его для межзвёздной связи.
Однако что, если остальные обитатели Галактики давно ушли с этих частот, а мы продолжаем слушать тишину, пока настоящий «галактический разговор» идёт на более высоких диапазонах?
Новый взгляд с помощью ALMA
На Национальном астрономическом собрании Королевского астрономического общества в Бирмингеме Мейсон представила первое в истории SETI-исследование на основе данных комплекса ALMA — крупнейшей миллиметровой и субмиллиметровой обсерватории в чилийской пустыне Атакама.
Вместо того чтобы заказывать дорогое выделенное время, исследовательница использовала уже существующие архивы. Она просматривала сырые данные, собранные для совершенно других астрономических задач, и искала в них узкие, острые радиовсплески, которые природа создать не может.
Главное внимание было уделено миллиметровому и субмиллиметровому диапазонам — почти полностью нетронутой для SETI области спектра.
«Десятилетиями поиски SETI концентрировались на относительно небольшой части радиоспектра. Мы хотели понять, что произойдёт, если посмотреть совсем в другое место, — объяснила Мейсон. — Миллиметровые и субмиллиметровые радиодиапазоны для SETI практически не исследованы. Речь идёт о том, чтобы открыть новую область параметрического пространства».
Скрытые звёзды
Первый поиск в двух небольших частотных окнах сигналов техногенного происхождения не обнаружил. Однако настоящий результат работы оказался в другом.
Телескопы всегда захватывают не только основную цель, но и множество фоновых звёзд — это называют «звёздным приловом» (stellar bycatch). Раньше астрономы оценивали их число по простым каталогам вроде Gaia, которые часто пропускают слабые объекты. Мейсон применила сложную компьютерную модель Млечного Пути — Besançon Galactic Model. Она позволила учесть все скрытые звёзды в поле зрения телескопа.
Когда модель применили к прошлому обзору из 1327 наведений телескопа, выяснилось: вместо предполагавшихся 288 тысяч звёзд исследователи фактически «просмотрели» более 6,1 миллиона.
Мы просто неправильно считали площадь собственного поиска.
Отрицательный результат первого прохода Мейсон считает скорее мотивацией, чем разочарованием. Он показывает, что существующие астрономические архивы можно использовать гораздо эффективнее, а спектр поиска сигналов — значительно расширить.
Вселенная огромна. Но сочетание более высоких частот и точных галактических моделей может дать исследователям гораздо более острый инструмент. И, возможно, когда-нибудь поможет услышать то, что раньше просто оставалось за пределами привычного «радиоокна».
